Жена Пушкина была красивой. Наверное, только так любивший и понимавший красоту первый поэт России должен был получить и получил ее, первую красавицу. Она пленяла почти всех, кто ее узнавал, тем особым типом красоты, о котором сам Пушкин сказал: Мадонна.
…В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный Спаситель -
Она с величием, Он с разумом в очах -
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.
Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец.
Жена была любимой и любившей, той, что умела не только питать, но и обновлять и обогащать чувство поэта. Недаром Пушкин писал ей, что любит красоту ее лица, а душу любит еще больше. Поверим Пушкину – он понимал толк в человеческих душах.
Какое долгое время, сколько разысканий, фактов и документов и какие усилия потребовались нам, чтобы постепенно начал уходить образ жены Пушкина только как пустой светской красавицы, увлеченной только балами и только разорявшей мужа нарядами. В то же время было бы, наверное, что-то противоестественное, если бы очаровательная юная женщина осталась совершенно равнодушна к нарядам и к успеху. Пушкин не потерпел бы, если бы его молодая жена не могла и не умела блистать в обществе. Пушкин воплотил этот идеал подлинной светскости в своей Татьяне («Евгений Онегин»)
Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех…
…Без подражательных затей…
Все тихо, просто было в ней…
Из недавно найденных материалов мы узнаем, что жена Пушкина умела и могла быть трогательно заботливой подругой поэта. Жена Пушкина была и осталась типом русской верной мужу женщины от начала до конца. И за концом: как точно, пункт в пункт, исполняет она его последнюю волю.
Если Пушкин стоял в центре русской жизни, то в тридцатые годы рядом с ним стояла его жена. Соответственно, как и на поэта, на нее тоже обрушился шквал обожании, сплетен, восторгов, зависти, комплиментов и злоречий. Все в ней восхищало и потому многих более бесило. Свет готов был гнать не только его «свободный смелый дар», но и ее дар – красоту, ум, обаяние. Гончарова достойно приняла и вынесла судьбу Натальи Николаевны Пушкиной.
Махова О.
ПУ40
г. Энгельс
Саратовская обл.